Поиск по сайту
Предрассвет
Предрассвет

Мы редко узнаём состояние своего ума. Образ себя и воображаемая личность.


Мы редко узнаем состояние своего ума. Образ себя и воображаемая личность.Очень редко случается так, чтобы мы прожили один день или даже один час, в течение которого не было бы таких состояний ума, которые нам хотелось бы не переживать, – состояний чувства неловкости, напряжения, гнева, отвращения, страха, зависти, утомления. Обычно и другое – в течение дня возникают весьма приятные, привлекательные состояния ума, и нам хочется, чтобы они бывали почаще, хочется продлить их навсегда. Каким-то образом некоторый уголок ума хочет убедить нас в том, что мы – это только приятные состояния. Это лишь выборочное самоотождествление, привязанность к некоторому образу самих себя, какой-то способ желаемого виденья себя.

От мгновенья к мгновенью ум, обусловливание, строит некоторый образ того, чем он считает себя. Мы думаем, что мы – прекрасные, приятные состояния; нам не хочется быть депрессией, гневом, взвинченностью, горем, разочарованием.

Мы привязаны к одному аспекту в противоположность другому, и поэтому нам не удается увидеть процесс, из которого все это происходит.

Однако увидеть то, что реально, очень трудно, если мы деятельно фильтруем все поступающее извне, если внутри нас есть «некто», старающийся быть чем-то. «Я» воссоздается с каждым новым мигом, исходя из того, нравится нам или не нравится то, что происходит в уме. Это приобретенное суждение о всякой вещи, которая приходит на ум, производит выбор и отбор среди многочисленных помыслов и образов, и строит себе дом, который постоянно растворяется в естественном токе ума. Это «я» представляет собой фасад, избранный умом, чтобы представлять себя. Выбирая того, кем нам хотелось бы быть, мы отбираем из огромного склада то один образ, то другой, и отвергаем остальные на основании каких-то рассудочных доводов. То, что мы выбираем, то, чему позволено остаться, мы называем «я», продолжая верить, что выбор производит это «я», а не что оно-то само и выбрано. Таким образом, это воображаемое «я» постоянно вовлечено в подневольную активность ради самопеределки. Но само это отдельное «я», этот аспект ума, производящий отбор среди собственных образов, чтобы появилось нечто, – само это «я» являет собой всего лишь еще один ум, еще один преходящий помысел, еще один пузырь.

Мы строим и строим новый образ самих себя, мы хотим знать, каким будет следующий образ. Мы отвели себе очень небольшое пространство для незнания. Весьма редко мы обладаем мудростью не знать, оставить ум открытым для более глубокого понимания. Когда внутри ума наступает путаница, мы отождествляем себя с нею, говорим, что запутались, и держимся за это. Путаница возникает потому, что мы боремся со своим незнанием, которое переживает каждый момент заново, без предвзятых мнений или переживаний. Мы так переполнены способами видения и представлениями о том, какими должны быть вещи, что не оставляем зазора для возникновения мудрости. Мы желаем знать только определенным образом, таким способом, который подкрепит наш образ разумной личности, отдельной и независимой. Когда мы раскрываем свой ум, свое сердце, не стараясь  понять, но просто не мешая пониманию проявиться, мы находим больше, нежели ожидали. Когда мы освобождаемся от своего незнания и путаницы, мы дозволяем возникнуть своему познающему уму.

Мудрость появляется в том уме, который пребывает в незнании, внутри спокойного ума, который просто есть. В том, чем обладает Будда, или Христос, или Мухаммед, нет ничего такого, что отсутствовало бы в нашем существе; это тот же самый родник, та же первоначальная природа, та же общая сущность. Освобождаясь от того, кем мы воображаем себя, освобождаясь от своей попытки контролировать мир, мы приходим к своему естественному существу, которое все эти годы терпеливо ожидало нашего возвращения домой.

Привязываясь к тому, что мы, по нашему мнению, знаем или не знаем, мы создаем препятствия для своего более глубокого познания. Осторожно освободившись от всего – не силою, не убивая, а просто видя все содержание в форме проходящего зрелища, как процесс и ток, – мы становимся всем своим переживанием, становимся открытыми для своего естественного понимания.

Возможно, будет полезно дать дальнейшее определение выражению «освобождение». Освободиться – значит не задерживаться на чем-то, пришедшем на ум. Это выражение также означает переживание того качества осознавания, лишенного вожделения, которое ничего к себе из потока не притягивает, – переживание огромного простора, которое всегда просто не мешает всему приходить и уходить.

Мы лучше поймем этот простор, когда заметим, что обычно ум замыкается на каждом помысле. Ум принимает форму всякого входящего в него объекта. Ум думает о яблоке – и становится яблоком. Он думает о страхе – и сам становится страхом. Поэтому мы пришли к убеждению, что ум – это содержимое ума. Но ум есть содержимое ума не в большей степени, чем небо есть проходящие по нему облака. Это пространство, где проходят элементы его содержания, где они возникают и исчезают. Переживание этого простора и есть сущность отсутствия вожделения, освобожденности, наличия пространства для всего, способности не удерживаться ни на чем.

Когда мы вступаем в связь с этим открытым пространством вместо связи с его содержимым, мы не привязываемся ни к чему, что проходит через него. Если возникает страх или желание, оно оказывается видно изнутри окружающего его простора. Мы не теряемся в нем, становясь им, а просто видим его как всего лишь еще одно мгновенье, пришедшее без спросу, которое так же и уйдет.

Освобождаясь от всего, чем мы себя считаем, освобождаясь от мыслей о себе, как о теле или об уме, как о человеке блестящего ума или тупице, как о святом или глупце, мы наконец снова обретаем целостность и делаемся чутки к пребывающей внутри нас Вселенной. Если мы освобождаемся от всего, мы можем иметь все. А если мы вообще что-то удерживаем, мы теряем все прочее; и та вещь, к которой мы привязаны, в конце концов должна измениться и стать причиной страдания.

Развитие ума, который ни к чему не привязан, открывает путь к мудрости. Возникают помыслы, чувствуются ощущения, внешние чувства открыты и восприимчивы; в просторе ума возникают предпочтения и мнения; но все это видится с ясностью, и нет никакого отождествления или вмешательства.

Таким образом, мы видим, что в просторе освобожденности возникает естественное равновесие. Благодаря нашему освобождению от путаницы возникает познание. Благодаря освобождению от гнева возникает любовь. Нам не приходится привносить любовь извне, нам нужно только освободиться от того, что ее не пускает. Благодаря освобождению от страха возникает спокойствие. Любовь и мир, заботливость и великодушие – все это естественные качества бытия, которые становятся очевидными, когда им нет препятствий со стороны таких качеств бытия, которые приобретены для сохранения и выражения воображаемой личности.

В тишине медитативной практики увидеть зти препятствующие состояния и освободиться от них довольно легко; но сделать это в течение дня не так-то просто. Мы становимся забывчивы и снова впадаем в свои обусловленные верования и отождествления. Мы хотим узнать, как нам можно искоренить смятение, от которого начинаются пререкания, или избавиться от злости против начальника, от скуки или беспокойства на работе. В повседневной жизни мы обнаруживаем, что, пользуясь той же самой техникой – простым узнаванием состояния ума, как мы это делали во время медитации, простым называнием его и освобождением от него пространства – «А, снова гнев!», или: «Ну, чувствую, что становится немного страшно!» – мы переводим это состояние в свет осознавания, и оно теряет свою огромную власть над нами. Даже если мы сможем распознавать состояние своего ума один раз в час, эта практика отметок происходящего, когда оно имеет место, уменьшит напряженность самоотождествления с такими состояниями и даст больше простора всему дню. Если на протяжении дня мы распознаем страх или скованность, мы преодолеем это состояние. Каждый раз, когда мы узнаем какое-то состояние ума, не осуждая его, а только отмечая: «Вот неуверенность», или: «Вот страх», или «Глянь, вон беспокойство», – это ослабляет указанное состояние ума, укрепляя способность освободиться от него.

По мере того, как ослабевают отрицательные состояния, положительные состояния возникают сами по себе. Такие термины, как «отрицательное» и «положительное» или «здоровое» и «нездоровое», не имеют в виду ценностного суждения; они скорее указывают на такие состояния ума, которые создают преграды свету понимания, и на такие, которые фокусируют его. Мы легко узнаем отрицательные состояния: они неудобны, мы можем почувствовать их в своем теле. Чему подобны чувства гнева, ревности или зависти? При них ощущается напряженность, озабоченность, какое-то горение. А на что похожи чувства великодушия, открытости, доброты, любви? При них ощущаются теплота и открытость; мы чувствуем себя очень удобно.

Видение того, что происходит, даже если признать это неприятно, может вызвать очень хорошее чувство, потому что это истина данного момента, а истина прекрасна. Даже признание того факта, что «я дошел до крайности», сделанное открыто, без осуждения, освобождает нас от напряжения и от страха, который его поддерживает, и может снять преграды с сердца благодаря принятию самого себя. Попытки скрыться от этих отрицательных состояний, отвлечься или убежать, послужат для них просто приглашением вернуться в силу отрицательной привязанности. Такие попытки только затягивают узлы. Простор, разрешающий всему быть таким, каково оно есть, который разрешает напряжениям распутаться, освобождает нас от болезненности сопротивления.

Мы редко узнаем состояние своего ума, так как большую часть времени мы слишком с ним отождествлены. У нас нет зазора между вниманием и чувством, чтобы увидеть, что это не мы, чтобы вспомнить о необходимости просто признать то, что есть. Обычно мы даже не узнаем, как глубоко отождествлены с каким-то настроением или состоянием ума, потому что видим целый мир внутри него. Мы судим обо всем и все комментируем с этой точки зрения, с точки зрения образа самих себя в данный момент, с точки зрения счастливого «я» с его пристрастиями или с точки зрения скучающего «я» с его желаниями. Мы сами становимся состояниями ума вместо того, чтобы дать им возможность просто пройти через осознавание, не прилипая к ним. Способствуя этому обширному, свободному от отождествления осознаванию, мы освобождаемся от всех попыток вообще быть кем-то, вообще что-то получить; мы не сдерживаем потока и не ускоряем его; мы просто не мешаем ему пройти так, как он идет.

по материалам из книги: Стивен Левин - "Постепенное пробуждение. Практическое введение в медитацию".

Оставить комментарий

» Подписаться на комментарии к этой статье по RSS
Мы в соц. сетях
Узоры Жизни
Юлиана - Целитель
Место для рекламы
Партнёры сайта: